{ "version": "https://jsonfeed.org/version/1", "title": "Eugene Lichkin. The Curiosity Engine", "description": "", "home_page_url": "https://lichkin.space", "feed_url": "https://lichkin.space/feed.json", "user_comment": "", "author": { "name": "Eugene Lichkin" }, "items": [ { "id": "https://lichkin.space/kursiv-atomy-klinamen-kak-nauchitsya-oshibayas/", "url": "https://lichkin.space/kursiv-atomy-klinamen-kak-nauchitsya-oshibayas/", "title": "Курсив, атомы, клинамен. Как научиться ошибаясь", "summary": "Один из первых текстов, который я написал для The Curious Teacher, был про курсив и Италию. На уроке вместе с учениками мы обсуждали текст, и как можно быстро в нем сориентироваться, даже не зная перевода некоторых слов. В ходе разговора упомянули «words in bold» —…", "content_html": "

Один из первых текстов, который я написал для The Curious Teacher, был про курсив и Италию. На уроке вместе с учениками мы обсуждали текст, и как можно быстро в нем сориентироваться, даже не зная перевода некоторых слов. В ходе разговора упомянули «words in bold» — слова, выделенные жирным шрифтом.

Вижу, что не все понимают, что такое этот ваш «bold».

Со временем, у каждого преподавателя складывается набор ярких примеров, которые помогают объяснить заковыристый термин. В случае с «bold» я рисую панельку из Microsoft Word. На этой панели три основных вида форматирования текста выделены очень наглядно.

\n
\"\"\n
Специально искал скриншот с той версией Word, которую я впервые запустил когда-то. Рядом с выбором шрифта и кегля — притаились B, I и U
\n
\n

Схематично рисую на доске панель. Про значение bold (жирная буква B) догадываются быстро. Underline (U с подчеркиванием) тоже берут почти сразу. Остается загадочный I — «icursive» его не назвать, «iursive» точно на русский «курсив» не похож.

Начинаю подсказывать — связано с книгопечатанием, конкретной страной, где выпускали много литературы в Средние века, во время Ренессанса... Выходим на Италию, и, наконец, открываем для себя «italic», курсив!

Ну, думаю, надо резюмировать. Почему же в итоге курсив называется именно «italic»?

Тянется рука: «Так в Италии же Пизанская башня — а она наклонная! Поэтому и назвали!».

\n
\"\"
\n

Исторически и этимологически это, конечно, неправда. Но как жест мышления — до чего же изящно! Ученица (Соня, привет!) связала визуальную форму буквы, Италию и самый очевидный итальянский образ с наклоном. Она не знала правильного словарного ответа, но сконструировала свой собственный смысл. С точки зрения реальной истории термина это была ошибка. Но это была удачная ошибка.

\n

Физика сдвига

\n

 

\n
У античного философа Лукреция есть понятие clinamen — клинамен. Оно описывает поведение атомов в пустоте.
\n
 
\n
\n
\"\"\n
ДТП двух атомов на картинке — это и есть клинамен
\n
\n
\n
Лукреций рассуждал так: если атомы просто падают вниз под собственной тяжестью, они летят по идеально прямым, параллельным траекториям. Поскольку они никогда не пересекаются, в таком мире ничего не происходит, потому что для того, чтобы возникли материя, столкновение, жизнь — нужен минимальный, непредсказуемый сдвиг в сторону. Атом должен чуть-чуть отклониться от прямого маршрута. И без этого крошечного отклонения в сторону, по версии Лукреция, не случилась бы история всей Вселенной.
\n
 
\n
Спустя две тысячи лет литературный критик Гарольд Блум позаимствовал этот термин, чтобы объяснить, как работает творчество. Он писал так: сильный автор никогда не копирует своего предшественника идеально. Идеальное копирование — это то же самое параллельное падение в пустоту. Чтобы обрести собственный голос, автор должен совершить творческое неверное прочтение.
\n
 
\n
Автор берёт чужую идею и читает её немного «не так». Делает корректирующее отклонение, или уходит в сторону ровно настолько, чтобы освободить место для своей мысли.
\n
 
\n
На уроке с Пизанской башней и курсивом произошло именно это. Моя ученица не воспроизвела энциклопедическую справку. Она создала свой клинамен — творчески «неправильно» прочитала Италию, чтобы по-настоящему присвоить себе понятие курсива.
\n

Среда для отклонения

\n

 

\n
Здесь легко попасть в ловушку и решить, что любое фантазирование на занятии — это благо. Долой рамки! Curb your enthusiasm, buddy.
\n
 
\n
Развивая идеи Лукреция, если атом отклонится слишком сильно, он просто вылетит насквозь в пустоту, не создав никакой связи. Если ученик на вопрос о курсиве начнёт рассказывать про пиццу или про Марио только потому, что они тоже из Италии — мышления не случится. Это будет просто шум. Кажется важным подчеркнуть, что клинамен — это не хаос. Это творческое отклонение от заданного вектора, которое сохраняет связь с предметом.
\n
 
\n
И вот здесь возникает главный образовательный вопрос. Клинамен не появляется сам по себе из вакуума. Для него должна быть создана среда, в которой он может проявиться.
\n
 
\n
Стандартная («Банковская» в терминологии Фрейре) система образования устроена так, чтобы исключить сдвиги в сторону. Её идеальная модель — по сути, те самые параллельно падающие атомы. Есть определенный корпус содержания, который зафиксирован, и который нужно освоить в полном объеме («выдать программу»); есть стимул, на который должен быть зафиксированный ответ. Шаги в сторону здесь нежелательны, и помечаются, как флажками, красной ручкой. В такой среде ученик быстро понимает: безопаснее вообще не думать, а просто дождаться, пока учитель продиктует правильную формулировку под запись.
\n
 
\n
Смысл возникает только там, где спроектирована среда для собственного суждения. Среда, в которой можно высказать гипотезу про Пизанскую башню, зная, что тебя не высмеют за незнание истории типографики, а заметят и оценят по достоинству красоту твоей логики.
\n
 
\n
В последнее время только ленивый не говорит, что обучение — это не трансляция по блютусу идеальных прямых линий из головы преподавателя в голову ученика. Но это новое описание не равно автоматическому появлению нормы. Умение выстроить такие границы урока, внутри которых творческое отклонение от правильного ответа безопасно, заметно и уместно — все еще нетривиальная задача.
\n

Сталкивая атомы

\n

Тем интересней посомтреть на конкретные форматы, которые помогают строить такую образовательную среду, начиная с рамки одного занятия. Самый простой ход: задать вопрос до объяснения, а не после. Не «сейчас расскажу, потом спрошу», а ровно наоборот.

\n

Психолог Роберт Бьорк называет это generation effect: материал, к которому человек пришёл через собственную попытку — пусть даже ошибочную, — укореняется иначе, чем полученный готовым. На основе этого феномена строят отличные форматы по повторению материала, почитать можно вот здесь.

\n

Мозг, который попробовал что-то сконструировать сам, встречает объяснение уже не как новую информацию, а как ответ на вопрос, который он сам только что задавал. Именно так работала история с Соней: я не читал лекцию по этимологии, а привел цепочку подсказок, которые намекали на ответ — и она собрала версию сама. То, что версия оказалась неверной это не баг, а фича.

\n

Похоже, например, устроен Test-Teach-Test — один из базовых форматов в преподавании языков. Сначала ученики выполняют задание с тем, чего ещё не знают: здесь важно не угадать ответ, а обнаружить дефицит в своем понимании решения. Потом приходит объяснение — уже как ответ на конкретную, только что прожитую нехватку и запрос. Потом снова практика. На каждом этапе есть возможность сформулировать идею своими словами, выявить принцип самому.

\n
\"\"\n
ТТТ мне нравится тем, что это, по сути, подробно описанная методика создания клинаменов в классе — от первого знакомства с контекстом до полного владения темой
\n
\n

Ману Капур из ETH Zurich идёт дальше и называет это productive failure — продуктивная неудача. Он давал своим ученикам сложные задачи до того, как те получали нужный инструмент для решения. Например, просил придумать, как определить самого стабильного игрока в футбольной команде — не зная ещё понятия дисперсии. Ученики изобретали дисперсию с нуля, каждый по-своему, и почти никто не решал задачу правильно. Но когда потом появлялось формальное определение, оно попадало в уже подготовленное место. Они не слышали новое слово — они узнавали то, что уже нащупывали. В Сингапуре эту модель встроили в национальную программу по математике.

\n
\"\"\n
Планы на отпуск — адаптировать расшифровку основных частей методики Productive Failure на русский. Вместо акронима FAILURE будет ОШИБКА 
\n
\n

Бьорк называет это desirable difficulties — желательные трудности. Не сложность ради сложности, а такое сопротивление, которое замедляет быстрое освоение, но строит долгосрочное понимание. Очень подробное описание, как строить такие трудности своим ученикам можно прочесть здесь. Центральный момент заключается в том, что сложность должна оставаться достижимой — именно поэтому клинамен работает внутри рамки, а не вместо неё. Если ученик начинает рассказывать про Марио вместо курсива — это уже не клинамен, это просто уход в сторону, где предмета больше нет.

\n
\"\"\n
Желательные сложности проявляются, когда они системно встречаются ученикам (spacing), для их решения нужно постоянно возвращаться к тому, что они уже прошли ранее (interleaving) чтобы найти решение новой задачи (generation)
\n
\n

Но есть ещё один способ создать такую среду — не технический, а поведенческий. Питер Эллертон, исследователь критического мышления, формулирует это так:

\n
\n

«Как можно планировать то, как ученики будут мыслить с той же точностью, с которой мы планируем содержание обучения?»

\n
\n

Ведь почти никто не может описать, как именно устроено мышление на его уроке. То, как воспринимают изучаемый материал ученики — это целая россыпь потенциальных клинаменов, которые могут помочь каждому сконструировать знание.

\n

Кроме того, среда для мышления создаётся не правилом «задавайте вопросы», а моделью поведения. Если учитель может публично быть в неопределённости — не знать ответа прямо сейчас, думать вслух, ошибаться на виду — это само по себе разрешает ученику то же самое.

\n

Право на риск

\n

 

\n
Именно поэтому история с Пизанской башней кажется мне важной не только как анекдот с урока. Она напоминает: мышление начинается не там, где человек безошибочно воспроизводит правильный ответ, а там, где он рискует построить свой.
\n
 
\n
Правильную этимологию слова italic можно найти за секунду. Сейчас из любого устройства по запросу вам вылезет целая энциклопедическая справка. Сложнее — и важнее — создать такую образовательную ситуацию, в которой у человека вообще появляется смелость выдвинуть собственную гипотезу. Если такого пространства нет, ученик или студент очень быстро учится главному: не искать смысл, а угадывать правильную формулировку. 
\n
 
\n
Но мне кажется, что важно ровно обратное. Чтобы на занятии оставалось место для этих маленьких, точных отклонений — высекающих искру понимания.
", "image": "https://lichkin.space/media/posts/9/citta-d_arte-pisa-taglio.jpg", "author": { "name": "Eugene Lichkin" }, "tags": [ "Лонгриды", "Curiosities" ], "date_published": "2026-04-06T23:02:15+03:00", "date_modified": "2026-04-06T23:11:25+03:00" }, { "id": "https://lichkin.space/chitatel-kak-pervoprohodec-ergodicheskaya-literatura/", "url": "https://lichkin.space/chitatel-kak-pervoprohodec-ergodicheskaya-literatura/", "title": "Читатель как первопроходец. Эргодическая литература", "summary": "Термин «эргодическая литература» звучит как что-то из академического словаря. Тем интересней разобраться в том, что это такое. Если просто — то это тексты, которые заставляют читателя работать. Само слово «эргодический» собрано из двух греческих корней: ergon (работа) и hodos (путь), делая читателя в прямом смысле…", "content_html": "
\n

Термин «эргодическая литература» звучит как что-то из академического словаря. Тем интересней разобраться в том, что это такое. Если просто — то это тексты, которые заставляют читателя работать. Само слово «эргодический» собрано из двух греческих корней: ergon (работа) и hodos (путь), делая читателя в прямом смысле первопроходцем, trailblazer'ом.

\n

В обычной книге как бывает? Встаешь на эскалатор сюжета, и текст плавно везет тебя от первой страницы к последней. Эргодические тексты переносят тебя в лабиринт, в котором тебе нужно самому решать, куда свернуть и как прокладывать маршрут. 

\n

Самый известный пример того, как это работает на уровне формы и типографики — роман «Дом листьев» (House of Leaves) Марка Данилевски. Текст там может идти по диагонали, переворачиваться вверх ногами, прятаться в бесконечных сносках внутри других сносок или оставлять по одному слову на страницу. Чтобы его прочитать, нужно буквально крутить книгу в руках, прыгать между страницами и физически собирать историю по кускам.

\n
\"\"\n
Как любят писать на Reddit: «На фото вы видите одну из самых понятных частей книги»
\n
\n

Но эргодика бывает и на уровне самого содержания. Классический пример — «Игра в классики» Хулио Кортасара. Внешне это совершенно обычная книга со стандартной версткой. Однако в предисловии автор предлагает выбор: можно прочитать роман линейно с первой по 56-ю главу, а можно читать, прыгая между всеми 155 главами по специальной схеме. Тот путь, который ты выберешь, полностью изменит смысл истории и понимание героев.

\n
\"\"\n
Один из предлагаемых форматов чтения «Игра в классики» напоминает прослушивание аудиокниги в формате 🔀 shuffle
\n
\n

Интересно отметить, что изначально появившись как пример литературной игры, эргодика достаточно быстро перешла в категорию игры в целом. Interactive Fiction (и Choose Your Own Adventure) взяли эту концепцию за основы чтения, как субъектного игрового опыта. Я немного писал об Interactive Fiction в телеграм-канале и приводил классные примеры таких текстов-игр.

\n

Малые трудовые формы литературы

\n

В эпоху социальных сетей, литература, музыка, кино мутирует до уровня контента. В мире, где за твое внимание в формате естественного отбора бьются терабайты тик-токов и публикаций, одной из стратегий выживания становится удивление. Ты листаешь ленту, считываешь каждую новую картинку или видео за пару секунд, открываешь картинку или пост — и внезапно останавливаешься. Что-то не так!  Именно вот этот текст нельзя просто пассивно «потребить». Нужно выбрать, откуда, собственно, начать читать. Или приходится держать в голове два противоположных смысла одновременно. Или текст обманывает тебя на полпути, заставляя вернуться к началу и перечитать всё заново.

\n

Я хочу поделиться пятью такими текстами. В потоке быстрого контента интересно взглянуть на то, что требует от нас участия, проделать работу. Именно благодаря этому субъектному усилию текст в итоге ощущается как что-то глубоко личное.

\n

Линии де Рекат

\n

Оливия де Рекат, которая рисует для The New Yorker, в 2019 году опубликовала серию из десяти маленьких панелей. В каждой нарисованы просто две кривые линии, движущиеся во времени слева направо. Подписи предельно лаконичны: «Лучший друг детства», «Родитель», «Первая любовь», «Собака».

\n
\"\"\n
Специально не стал убирать комментарий под «Линиями», оцените красоту
\n
\n

Здесь нет ни одного слова, объясняющего, что значат эти сближения и отдаления, и именно эта пустота заставляет тебя работать. Ты смотришь на линии «Родитель» — долгое ровное расстояние и внезапный в первой трети конце — и автоматически читаешь туда свою собственную историю. Что это за аномалия такая с линией? Да это же подростковый бунт! Обратите внимание, где линия заканчивается, а где — продолжается (после этого, возможно, захочется позвонить родителям).

\n

Смотришь на переплетающиеся волны «Брата/сестры» и вспоминаешь конкретные ссоры и примирения. У меня никогда не было собаки, но и тут две простые линии рассказывают историю целой жизни.

\n

Де Рекат создала форму, в которой нет обязательного порядка чтения. Что ты выберешь рассматривать первым и как расшифруешь пересечения линий — это уже твоя часть работы над текстом, приглашение к тому, чтобы наполнить форму своим содержанием.

\n

Жена Ноя проводит инвентаризацию

\n

Это стихотворение К. Т. Салазара выглядит как таблица из шести колонок без очевидного порядка чтения. Оно называется «Noah's Nameless Wife Takes Inventory» — безымянная жена Ноя проводит инвентаризацию. В Библии у нее действительно нет имени, и стихотворение в целом посвящено исчезновению.

\n
\"\"\n
В этом тексте один из самых ярких моментов, который тебя подлавливает — висящие -ing и -tailed. Текст прикидывается списком, но на полпути учит, как себя читать
\n
\n

Эргодика здесь в том, что ты сам выбираешь, как это читать. Можно двигаться горизонтально по строкам, и тогда из слов постепенно складывается живой голос и нарратив. Можно читать вертикально по колонкам, и тогда получается сухой список животных и вещей на ковчеге. А еще некоторые слова там разрезаны прямо посередине: окончание «-ing» висит в одной ячейке, оторванное от глагола в другой. Список, который пытается тебя посчитать и спасти, на самом деле разрывает на части. «Dogs will howl like a god learning for the word for light / and nothing will howl back».

\n

Блок-схема как стихотворение

\n

Это удивительный текст, про который трудно сразу сказать, что это: стихотворение, психологический тест или игра. К сожалению, не нашел автора. Он оформлен как классическая блок-схема с развилками. Первый вопрос звучит как «Можешь ли ты это остановить?», а дальше стрелки уводят тебя через ответы «Да», «Нет», «Не хочу» или «Не могу» к финальным словам: лабиринт, судьба, похороны, воскрешение, апофеоз.

\n
\"\"\n
Обратите внимание на блок «Outcome» — мне нравится здесь прозрачный оммаж списку всех сюжетов в литературе, который описал Борхес
\n
\n

Самое интересное происходит, когда ты начинаешь ходить по этой схеме разными путями. Оказывается, к слову «призрак» (a haunting) можно прийти через совершенно разные развилки. Схема выглядит как точный инструмент с бинарными вопросами, но на деле показывает иллюзорность контроля (уверенность — недостижимая роскошь). Назвать сложную жизненную ситуацию лабиринтом или ритуалом особо не помогает с ней разобраться, но эта самостоятельная прогулка по стрелкам точно меняет твое отношение к происходящему. Когда твоя проблема — лабиринт, становится ясно, что надо поискать в окрестностях Ариадну.

\n

Кэт Джордано объясняет время собаке

\n

Поэтесса Кэт Джордано выложила этот текст в Сети, и внешне он вообще не похож на лабиринт. Это сплошной абзац прозы, который начинается без всяких вступлений: рабочий день — это шестнадцать собачьих прогулок (это как?), год — это время между тем, как соседи убирают новогодние гирлянды и ставят их снова, а полчаса — это время, за которое можно произнести слово «гулять» по буквам, чтобы собака не сошла с ума от радости раньше времени.

\n
\"\"\n
Обратите внимание, как в тексте о времени почти нет знаков препинания — время, как и текст, буквально струится
\n
\n

Где-то в середине текст внезапно проваливается. Появляется фраза: «У всех нас есть слова, которые любящие нас люди не могут нам сказать, потому что наши чувства пугают их». В этот момент стоит сделать паузу — про собаку ли в итоге этот текст? Это когнитивная эргодика: в точке перелома приходится мысленно вернуться к началу и пересобрать весь прочитанный текст заново. Не претендую на окончательность трактовки, но кажется метафора ожидания прогулки была о человеческой уязвимости.

\n

Слива следующего лета

\n
Гейл Брандейс написала стихотворение, которое играет со временем так, что читатель оказывается в смысловой петле. Трюк начинается с названия: «Слива, которую ты съешь следующим летом» — это не просто заголовок, это начало первого предложения, которое бесшовно перетекает в первую строку «еще не существует».\n\"\"
\n

Я часто думаю над центральной идеей этого текста — что успевают повидать обыденные вещи, которыми мы пользуемся каждый день. Вот слива, например: где-то сейчас растет, совсем скоро она попадет под дождь (который еще в массе своей — таящий сугроб), за ней ухаживают руки людей, с которыми никогда в жизни не получится встретиться. Целый мир принимает участие в чем-то, что пройдет по касательной для тебя лично.

\n

Про это в самом конце говорят две строчки, которые отказываются договариваться друг с другом. Одна говорит, что слива следующего лета не знает о твоем существовании. Вторая утверждает, что она растет специально для тебя. Стихотворение оставляет тебя наедине с этими взаимоисключающими мыслями, заставляя проделать финальную работу — признать, что мир может одновременно не знать о тебе и заботливо работать на твое будущее.

\n

***

\n

Есть что-то общее во всех пяти текстах, помимо формы. Ни один из них не объясняет, что нужно почувствовать. Они создают пространство, в котором есть место дополнительному усилию, чтобы оказаться один на один с чем-то своим, личным — как это бывает и с любым другим настоящим произведением искусства. Их нельзя пересказать в двух словах, потому что в этих двух словах исчезнет именно то, что стоило твоего усилия.

\n
", "image": "https://lichkin.space/media/posts/6/house2-2.jpg", "author": { "name": "Eugene Lichkin" }, "tags": [ "Curiosities" ], "date_published": "2026-03-16T14:59:59+03:00", "date_modified": "2026-03-16T15:58:00+03:00" }, { "id": "https://lichkin.space/2028-krizis-estestvennogo-intellekta-v-mire-i-shkole/", "url": "https://lichkin.space/2028-krizis-estestvennogo-intellekta-v-mire-i-shkole/", "title": "2028. Кризис естественного интеллекта в мире и школе", "summary": "Письмо из 2028 года Если вам нравится фантастика «ближнего прицела» и фильмы-катастрофы, то текст Citrini Research «Глобальный кризис интеллекта 2028» вам принесет большое удовольствие. По форме это «письмо из будущего», написанное как аналитический отчет. Там нет суровых терминаторов или восстания машин, это, скорее, хроника событий…", "content_html": "

Письмо из 2028 года

\n

Если вам нравится фантастика «ближнего прицела» и фильмы-катастрофы, то текст Citrini Research «Глобальный кризис интеллекта 2028» вам принесет большое удовольствие. По форме это «письмо из будущего», написанное как аналитический отчет. Там нет суровых терминаторов или восстания машин, это, скорее, хроника событий того, что произойдет на горизонте двух лет, если темпы развития искусственного интеллекта будут оставаться такими же, как и сейчас.

\n

Аналитики Citrini Research написали такой текст в феврале 2026-го, но датировали его июнем 2028-го. Это такое «предупреждение из будущего» — документ, который описывает, как AI-оптимизм корпораций мог превратиться в экономическую катастрофу. Не потому что AI не работает, а потому что работает слишком хорошо.

\n

Я рекомендую вам выделить двадцать минут вашего времени и прочитать публикацию полностью, это очень сильный текст. Но если кратко обрисовать его логику, то историю можно описать в нескольких абзацах.

\n

Сейчас постепенно начинает набирать силу тенденцию, когда компании увольняют белых воротничков — менеджеров, аналитиков, юристов, разработчиков — потому что намного выгодней заменить отдельного специалиста ИИ-агентом. Он способен делать все то же самое, но при этом не спит, не требует зарплаты (кроме подписки), и приносит еще большую прибыль. Это предельно понятное и интуитивное решение, для тех, кто хочет максимизировать прибыль за счет новых технологий.

\n

Прибыль растёт, акции компаний с принципом AI-first летят вверх. Но уволенные специалисты, которые получали зарплату — больше не тратят как прежде. Потребление падает, потому что у уволенных сотрудников меняется покупательская способность — после увольнения особо не пошикуешь. Увольнения массовые, компании повально заменяют человеков ИИ-агентами, и люди постепенно обнаруживают, что работы для них просто нет. Нет работы — нет зарплаты, люди начинают меньше тратить, экономика начинает охлаждаться.

\n

Компании замечают этот перекос в экономике  и снова пытаются оптимизироваться под сокращающийся рынок. Расходы урезаются — увольняются те, кому надо платить зарплату, нанимаются те, кто живет у тебя на сервере за месячную подписку и делает все необходимое 24/7. Круг замыкается.

\n

Авторы назвали это intelligence displacement spiral — спираль вытеснения интеллекта, и по сути, это порочный круг без какого-то либо тормоза.

\n
\"\"\n
Чем лучше работает ИИ — тем меньше нужно людей в штате. Обратите внимание на фразу NO NATURAL BREAK
\n
\n

Есть в этом тексте формулировка, которая очень емко очерчивает центральную идею: «Friction went to zero» — «трение» обнулилось. Что такое «трение» в этом контексте? Человеческая лень, инерция, невнимательность — то, чем люди не хотят заниматься сами. То, что мы отдаем на откуп тем, кто готов взять работу на себя, вспомните: «Лень — двигатель прогресса». Тезис авторов — что кажется, уже в ближайшие пару лет мы увидим как прогресс дойдет до точки, где под лень будет оптимизировано все, и это не совсем хорошие новости. 

\n

Подумайте, какой гигантский сектор экономики строится на том, что кто-то готов за определенную сумму выполнить то, что вам трудно, долго, скучно, сложно сделать самим. С развитием искусственного интеллекта, все это будут делать ИИ-агенты. Страховки будут обновляться сами автоматически по лучшей цене; ипотеки и банковские операции будут пересчитываться в реальном времени сами; доставку еды за вас будет выбирать алгоритм, посмотревший двадцать приложений и выбравший лучшие условия двадцать приложений; документы будут оформляться полностью в автоматическом режиме. 

\n

Авторы подводят итог первой части своего текста так: «Turns out a lot of what people called relationships was simply friction with a friendly face.» Многое из того, что мы называли «отношениями», держалось на информационной асимметрии. Что это значит? Это когда риелтор, который сопровождал сделку, финансовый советник, который объяснял, какой вклад выгоднее, страховой агент, который «разбирался за вас», все они строили отношения с вами, как с клиентом — но на том, что они знали или умели что-то, чего вы не знали. Когда ИИ закрыл этот разрыв, исчезла не просто работа, а по сути, вообще необходимость взаимодействия, построения отношений с другими людьми в профессиональном плане.

\n

Перенесемся в школу.

\n

Как учить в 2028?

\n

Учитель, который объясняет параграф, проверяет задание, исправляет ошибки и выставляет оценку — частично тоже работает на этой асимметрии. Он знает, ученик — нет. Он видел решение, ученик — ещё нет. Если ИИ закрывает этот разрыв, и моментально дает ответы на все вопросы, делает все необходимое за ученика, что тогда остаётся?

\n

Вот вопрос, который в исходном тексте не звучит (там, все-таки, больше про экономику), но, на мой взгляд, является центральным для школы: если правильный ответ стал «бесплатным» — что именно мы преподаем?

\n

Первый импульс — найти ответ в оптимизации. ИИ берёт на себя всю рутину, учитель получает время для чего-то более важного. Это звучит очень понятно и правильно, но боюсь, что это останется утопией. Любое освободившееся время сразу же заполнится отчетами, ведомостями и погоней за контрольными цифрами, которые еще и пересматривать придется. Путь наименьшего сопротивления для этого сценария — «ИИ помогает сдать экзамены лучше», а не «ИИ помогает думать глубже». Это, по сути, история каждой предыдущей технологии в школе.

\n

Есть и другой вариант: ИИ-тьютор для каждого ученика — и проблема решена. ИИ как помощник, не дающий ответы напрямую, но поддерживающий на пути. На мой взгляд, этот вариант тоже звучит логично и правильно, но важно сказать, что в этой идее живёт ловушка, которая прямо рифмуется со сценарием Citrini.

\n

Comfortably numb

\n

Центральная проблема использования ИИ-инструментов в образовании заключается в том, что инструменты работают слишком хорошо, и снимают то, что называется productive struggle — продуктивным усилием. Как пишут Rose E. Wang and Megha Srivastava в публикации «Productive Struggle: The Future of Human Learning in the Age of AI»: если ИИ-помощник «заботливо» выдает ученику готовый алгоритм или снимает когнитивное напряжение, реальный уровень знаний падает. Образовательный результат рос только в одном случае: когда ИИ был программно ограничен в подсказках и вынуждал студента самого выводить следующий шаг. Посмотрите, как красиво сформулирован вывод:

\n
\n

We believe AI’s role in education isn’t to eliminate struggle but to enhance it

\n
\n
\"\"\n
Мем смешной, ситуация страшная
\n
\n

Как только наш мозг понимает, что этап сложного анализа, поиска структуры или связывания фактов можно безопасно отдать на аутсорс внешнему алгоритму, он перестает тратить на это энергию. Психика просто оптимизирует затраты.

\n

То есть: чем больше ученик полагается на ИИ при решении задач, тем ниже его показатели критического мышления. И происходит это не потому, что ИИ — плохой инструмент. Наоборот, ИИ делает свою работу слишком хорошо. Мышление формируется в процессе преодоления сложностей, построении новых связей, обработке обратной связи от своих действий.

\n

Тут, на мой взгляд, уместно привести пример похожей проблемы, с которой человечество уже сталкивалось.

\n

Физкультура для мышления

\n

Промышленная революция убрала физический труд из повседневности. Люди перестали пахать и ковать — что, в общем-то, неплохо. Нагрузка снизилась, человек смог наконец-то отдохнуть, и через некоторое время обнаружил что в мире, где тяжелую работу делают машины ему не хватает нагрузки. К 1840-1850 годам, когда урбанизация и фабричный труд (сидячая, монотонная работа) стали массовыми, врачи и санитарные инспекторы (например, знаменитый отчет Эдвина Чедвика 1842 года в Британии) зафиксировали резкое падение здоровья рабочего класса: туберкулез, плохая осанка, сердечно-сосудистые заболевания.

\n

Но люди, по понятным причинам, не пошли в спортзалы добровольно от внезапного осознания пользы фитнеса. Первые массовые гимнастические площадки в Европе в начале XIX века (например, Turnplatz Фридриха Яна в Пруссии) создавались как экстренный ответ на физические проблемы населения. Обществу пришлось искусственно спроектировать пространства для физического усилия, потому что естественная среда перестала его требовать. Но без сопротивления мышцы не растут, и тело не получает нужной нагрузки, это физиология.

\n

С мышлением происходит то же самое. И так же, как атрофию тела не решили советом «двигайтесь больше», атрофию мышления не решит лозунг «думайте глубже» (Ильенков написал «Школа должна учить мыслить!» в 1964 году). Нужна среда, в которой когнитивное усилие, развитие происходит намеренно и регулярно. Это — задача школы. Абсолютно точно — не единственная, но сейчас, пожалуй, первоочередная.

\n

Образование делает (почти) полный круг

\n

Приведу цитату Владимира Погодина, которая очень емко описывает, что из себя представляет школа, в которой создана среда, развивающая человека:

\n
\n

Есть школы, где ученики, учителя, директора, родители и учебная среда, в которой все они работают, обладают примечательным набором общих ценностей. Описание школ, любимых детьми, свидетельствует, что дети хотят, чтобы их ценили как людей, хотят иметь возможность учиться у других и делиться своими собственными идеями. 

\n

Учащиеся рассматривают учителей как специалистов, иногда как арбитров и всегда как людей, проявляющих заботу и «знающих меня как человека». Школа это место, куда они любят приходить, потому что жизнь замечательна, радостна и полна стимулирующей, напряженной и непростой работы; учение — это и «путешествие в доверие», и открытие себя и мира. 

\n

Ценности, с которыми люди живут в этих школах, не косны, а гибки; интеллект, как и действия, — лишь часть жизни учащихся. Свобода ― не распущенность: она предполагает равную меру ответственности и участия. Здоровые ценности создают благоприятный климат в учебной среде.

\n
\n

Как эту школу появить? На самом деле, у нас есть все необходимое.

\n

Выготский писал: человек растет над собой не там, где ему легко, и не там, где он бессилен. Он растёт в зоне ближайшего развития — в точке «могу с поддержкой другого», рядом с тем, кто видит эту точку и удерживает ее. Учитель ценен не тем, что знает больше ИИ — ИИ знает больше, здесь глупо даже пытаться спорить. ИИ выдаёт правильный следующий шаг, потому что знает профиль пользователя и историю его ошибок. Но алгоритм никогда не сможет стать тем, кого ученики описывают главной фразой: «человек, знающий меня как человека». Согласиться на трудность, пойти в зону своего бессилия можно только рядом с тем, кому доверяешь.

\n

Давыдов добавлял к этому принципиальное различие: есть задача, которая производит результат, и есть задача, которая меняет того, кто её решает. Первый тип — получить правильный ответ, написать грамотный текст, собрать нужные данные. Это ИИ делает быстро и хорошо, и снова, с ним нет смысла соревноваться. Второй тип задач — столкнуться с противоречием, удержать его, построить из него понимание. После такой задачи ты другой, и это нельзя сделать за кого-то — ни человеку, ни машине.​

\n

Школа, которая строит задачи второго типа не отказывается от ИИ (как и от задач первого типа совсем!). Она понимает, для чего он нужен, а для чего — нет.

\n

Греки называли это παιδεία. Это не «образование» в смысле передачи знаний, или гиперфокуса на предметной подготовке к экзаменам, это формирование человека: интеллектуальное, нравственное, телесное — одновременно. Сократ, например, не давал ответов — он удерживал собеседника в вопросе, пока тот не добирался до понимания собственным усилием не по своей прихоти, а потому что именно так знание становится частью человека, а не просто информацией у него в голове.​

\n

В мире Citrini дефицитом становится именно это: человек, который умеет думать, когда «подпорка» убрана. Формулировать вопрос, когда никто не подсказывает. Удерживать суждение в ситуации, где нет правильного ответа. Пайдея описывала такого человека за двадцать пять веков (!!!) до ИИ. Сейчас у этой модели появилось новое, не просто экономическое, а скорее, экзистенциальное обоснование.​ Образование делает (почти) полный круг, и возвращается к истокам.

\n
\"\"\n
Γνῶθι σεαυτόν — «познай самого себя» снова фронтир образования
\n
\n

AI-resilience, ИИ-устойчивость в образовании — это не «учить без ИИ», или запретить его под страхом отчисления. Это воспитание человека, который умеет мыслить, когда ИИ убран или ошибается. Разница между этой, и знакомой нам моделями образования — в приоритетах. В школе, устойчивой к ИИ, образовательные результаты признаются важной, но всё же лишь частью жизни учащихся (даже во ФГОС образовательные результаты – лишь одна треть!). На первое место выходят личностные, метапредметные компетенции и ценности: свобода выбора и деятельности, которая не означает распущенность, а предполагает равную меру ответственности; способность учиться у других и делиться своими идеями в безопасной среде. 

\n

Для меня, для вас, для всех учителей — вдумайтесь! — планеты это все уже не абстрактная философия. Мы начинаем сталкиваться с этим противоречием уже сейчас.

\n

Преподавание лежит в двух плоскостях. Первая — та, что держится на информационной асимметрии: вы знаете, ученик не знает. Этот слой ИИ закрывает. Спорить с этим бессмысленно, но списывать его со счетов тоже не нужно — учитель (на мой взгляд) должен оставаться профессионалом, специалистом в своей предметной области.

\n

Вторая плоскость — не про информацию. Это про то, как удержать ученика в моменте, когда он встретил своё непонимание и хочет сбежать. Про то, как создать задачу, в которой нельзя схитрить не потому что нет телефона в кармане, а потому что задание про тебя. Быть рядом как живой человек, который сам думает вслух, сам признаёт ошибку, сам держит вопрос открытым — и именно этим меняет что-то в том, кто рядом.

\n

На мой взгляд, это и есть сердце нашей профессии, которое будет актуально даже когда информационное «трение» обнулится.

\n

 

", "image": "https://lichkin.space/media/posts/5/crashed-infinity-loop-vector-symbol-600nw-578246248.jpg.webp", "author": { "name": "Eugene Lichkin" }, "tags": [ "Лонгриды" ], "date_published": "2026-02-25T18:08:14+03:00", "date_modified": "2026-02-25T21:15:14+03:00" }, { "id": "https://lichkin.space/uverennost-nedostizhimaya-roskosh/", "url": "https://lichkin.space/uverennost-nedostizhimaya-roskosh/", "title": "Уверенность — недостижимая роскошь", "summary": "Едва ли проходит день без какой-нибудь новости или предупреждения о том, что в мире происходит что-то серьёзное, что новое открытие «изменит все», что большинство людей даже не подозревают, насколько Х «меняет правила игры». Или, что у вас осталось всего Х времени, прежде чем ваши навыки…", "content_html": "

Едва ли проходит день без какой-нибудь новости или предупреждения о том, что в мире происходит что-то серьёзное, что новое открытие «изменит все», что большинство людей даже не подозревают, насколько Х «меняет правила игры». Или, что у вас осталось всего Х времени, прежде чем ваши навыки безнадежно устареют, или что скоро вас заменят роботы, или [подставьте свой вариант].

Тревожное, сжимающее все внутри чувство, что мир меняется очень быстро, и что ты уже опаздываешь чтобы что-то предпринять — всё время крутится фоном, иногда набирая силу, иногда затаиваясь. Горькое, горькое — и древнее как сам человек — это чувство постоянно грызёт меня изнутри (как, кажется, и многих вокруг).

Это базовое и понятное отношение к жизни — тревожная попытка забиться в какую-то дремучую, безопасную складку местности, чтобы никто не нашёл; стремление до рези в глазах искать в ночном тумане контуры айсберга прямо по курсу — чтобы спрыгнуть за борт до столкновения.

Попытки действовать с уверенностью, когда её нет, часто приводят к ещё большему количеству тревоги. Потому что достичь состояния безопасности от надвигающейся бури событий — не «очень сложно». Это невозможно. Момент неуязвимости не наступит никогда — даже если бы вы нашли способ чувствовать себя победителем всех проблем в 2027 году, дальше вас ждёт 2028, 2029 и так далее. При этом жить без полной уверенности — не значит жить без направления, или ничего не делать. Можно не знать, что будет дальше, и всё равно выбирать, куда делать следующий шаг.

Неопределённость, непостоянство, anicca — это не помеха на пути к уверенности. Это и есть (к сожалению) наше основное состояние существования, как человечества.

Важно сказать, что это знание не избавляет от тревожности, которая периодически накрывает с головой — и я не исключение. Но помогает держать в голове, что выбор есть всегда. Можно жить в состоянии адреналиновой паники, готовясь к надвигающейся катастрофе. А можно принять, что полной ясности не будет. И тогда — именно в этом совершенно уязвимом состоянии — двигаться вперёд, выбирая из доступного то, что ведёт к полной жизни. Не вопреки неопределённости, а прямо внутри неё, потому что ничего другого у нас нет.

\n

Потому что никакое количество тревоги не способно изменить будущее, и никакое количество сожалений не сможет изменить прошлое.

\n
\"\"
", "image": "https://lichkin.space/media/posts/4/43003890b_1000x500.jpg.webp", "author": { "name": "Eugene Lichkin" }, "tags": [ "Musings" ], "date_published": "2026-02-23T15:04:35+03:00", "date_modified": "2026-02-23T15:22:54+03:00" }, { "id": "https://lichkin.space/starting-pistols-3-medlennoe-novoe-bystroe/", "url": "https://lichkin.space/starting-pistols-3-medlennoe-novoe-bystroe/", "title": "Starting Pistols №3. Медленное — новое быстрое ", "summary": "В этом выпуске рассылки — три находки о замедлении как о главном тренде современности. Не только из-за Telegram 😁 Главным заклинанием современности становится слово «accelerate!». LLM становятся быстрее и мощнее, но количество дел у человека не падает —ведь теперь можно делать больше! Логично, что набирает…", "content_html": "

В этом выпуске рассылки — три находки о замедлении как о главном тренде современности. Не только из-за Telegram 😁

\n

Главным заклинанием современности становится слово «accelerate!». LLM становятся быстрее и мощнее, но количество дел у человека не падает —ведь теперь можно делать больше!

Логично, что набирает силу контр-тренд (тр-тррр), и вместо ускорения, оптимизации и сверх-продуктивности в моду входит замедление.

Все три находки этой недели связаны с размышлениями на тему того, почему медленное становится актуальным, а еще почему выбор темпа — это вопрос не тайм-менеджмента, а физики.

\n

Медленная работа как медитация

\n


«Чему 150-летняя японская мастерская может научить в эпоху AI-слопа». Жанр «чему Х научил меня в [название максимально неоригинальной сферы деятельности]» уже заслужил себе отдельный сабреддит, но, тем не менее, есть приятные исключения.

Обстоятельный рассказ о том, как устроена мануфактура традиционных контейнеров для чая chazutsu включает, кажется, все тропы, которые ожидаешь увидеть в такой статье: древние японские секреты производства, шесть поколений семьи, работающих в этом деле, незыблемость традиционных способов работы.

\n

Кроме того, по легенде именно контейнеры этой мануфактуры вдохновили Стива Джобса на дизайн упаковки iPhone — идеально подогнанная крышка плывет вниз сама под собственным весом. Что хорошо сохраняет чай, здорово и айфон убережет!

\n
\"\"
\n

Интересный переход начинается в моменте, когда автор спрашивает у подмастерья (которому, конечно же, учиться на мастера еще лет десять) почему он выбрал именно эту сферу деятельности:

\n
\n

He paused, as if the question wasn’t one he’d been asked often.
Then he told me that the work was a form of meditation.
When he was shaping metal — when his hands were steady and his attention fully absorbed — his mind settled. The repetition wasn’t boring to him. Each day, he returned to the same motions, the same materials, the same standards. And each day, he noticed something slightly different: a tiny improvement, a mistake corrected, a cleaner edge. Growth and ambition weren’t the goal. Refinement was.

\n

As he spoke, I realized how foreign this idea has become to many of us [westerners].

\n
\n

На мой взгляд — это хороший тезис, раскрывающий что такое работа сегодня.
Устойчивое внимание, фокус, глубокое размышление — все это в современном мире очень часто отдается на аутсорс.

\n

Целая индустрия приложений для медитаций, майндфулнеса и всего такого построена на том, что мы пытаемся вернуться к состоянию сосредоточенности после того, как целый день тушили пожары и закрывали задачи на работе. 

В 2026 году по меньшей мере необычно встречать такую деятельность, где сосредоточенность и спокойствие — это интегральная часть работы, а не то, чего ищешь после пяти вечера. В статье есть хорошая строчка, которая мимоходом подчеркивает главное:

\n
\n

[Cосредоточенность и спокойствие] appears when we allow ourselves to stay with something long enough for depth to replace novelty.

\n
\n

Мастерство — это когда ты возвращаешься к одному и тому же настолько долго, что начинаешь замечать то, чего не видел в первый раз.

\n


Путь к мастерству — по версии автора статьи — состоит из трех шагов: slow down, focus on something worthy, try to get a little better every day. Целых три новых задачи в бэклог этой недели 😁

\n


Медленное обучение

\n

Замечательная рассылка доцента кафедры инноваций в высшем образовании Университета Маастрихта Александры Михай тоже попала в тренд «медлительности». Очень вдумчивое эссе «Slow Learning» написано, кажется, с оглядкой на риторику движения «Slow Food» Карло Петрини:

\n
\n

But what if we could take back control and set our own rhythm? Not chasing external factors but focusing on what should, in fact, take place in our classroom. Focusing on learning. Slow, patient learning.
These days, this is an act of resistance. Are we up for it?

\n
\n

Сравните с манифестом Slow Food — написан в 1989 году как реакция на открытие McDonalds в Риме:

\n
\n

We are enslaved by speed and have all succumbed to the same insidious virus: Fast Life, which disrupts our habits, pervades the privacy of our homes and forces us to eat Fast Foods [...] Our defense should begin at the table with Slow Food.

\n

Let us rediscover the flavors and savors of regional cooking and banish the degrading effects of Fast Food.

\n
\n

«Мы не против прогресса — мы против того, чтобы прогресс стирал вкус жизни». Аналогия в образовании сейчас — «быть против того, чтобы технологии стирали глубину ради скорости и быстрого дофамина».

Александра развивает хороший тезис о том, что фокус на образовании, как продукте здорово смещает фокус (no pun intended) с процесса на погоню за метриками (рекомендую прочитать отдельное эссе по теме — It’s all about the process), что и задает лихорадочный темп для всех: и учеников и преподавателей. Продукт понятно как измерить, процессы же труднее поддаются оценке.

Отдельная радость — читать предложения того, как «slow learning» внедрить. Это чистая радость узнавания: 

\n
\n

Slow learning starts by reclaiming time and space. This may include rethinking the way our physical classrooms look like (especially if we are lucky to have flexible furniture), using virtual spaces intentionally when they bring added value, or even taking our students to more unconventional learning spaces- outdoors on a sunny spring day, walking or on a study visit. 

\n
\n

Думаю, что Сухомлинский («путешествие в природу есть урок мышления») и Эльконин-Давыдов (концепция учебной самостоятельности) бы одобрили такой подход.

\n
\n

I am thinking more in terms of embedding device-free moments in our classes - moments where the focus is on deep thinking or connecting with peers, not looking for answers. The added benefit is that students can use these moments to practice working with analogue tools like pen and paper, an aspect almost forgotten, despite the proven cognitive benefits.

\n
\n

Тут (если расширить analogue tools до списка настоящих инструментов) уже что-то из Вальдорфской школы.

Финальный раздел эссе — Slow learning in practice — это готовый набор форматов, который можно забирать в работу преподавателю. Или, хорошая точка чтобы сверить часы — «все ли я делаю так?».

\n

Гипотеза термального времени

\n


Если к концу чтения этого текста вы переживаете, что времени у вас на все эти прекрасные вещи нет, вы очень близки к истине. Вы не переживайте, ВРЕМЕНИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

\n
\n


Физик Карло Ровелли в удивительной красоты видео рассказывает, плывя на лодке по заливу где-то в Италии — времени как единого универсального потока не существует. Не в каждом арт-хаусе такие метафоры в киноязык заворачивают, а тут — научно-популярный ролик.

\n
\"\"

\n

Кадр выше из видео про физику, напоминаю

\n

Я несколько раз посмотрел видео, только из-за какой-то общего спокойствия и расслабленности. Посмотрите на интерьеры, в которых Ровелло делится своей концепцией — много света, воздуха и идей, подрывающих классические концепции физики.

\n
\"Карло

\n

Карло показывает часы – механические. Называйте меня как хотите, но это классная отсылка к МЕХАНИКЕ НЬЮТОНА и его концепции времени

\n

Центральный тезис Ровелло такой: «Вселенная — это не объекты, движущиеся во времени. Вселенная — это изменение само по себе». В фундаментальных уравнениях физики нет «времени» самого по себе, есть только изменения, связанные друг с другом, рассказывает Карло. Отсюда и название \"термальное время\" — горячее отличается от холодного скоростью движения молекул, будущее отличается от прошлого уровнем энтропии.

Наше ощущение «прошлого / будущего» возникает из-за роста беспорядка, роста энтропии: стакан разбивается, но осколки не собираются обратно. Или представьте комнату с игрушками, аккуратно сложенными в коробку. Когда в комнате оказывается ребенок — игрушки разлетаются по всей квартире, и обратно в коробку сами уже не попадут (alas!). Направление «от порядка к хаосу» — это то, что мы зовём временем.

\n

Мы так остро чувствуем время, потому что сами часть этого процесса: наша память, мышление, жизнь — всё это производит энтропию. Время, это не внешний фон, а то, что мы создаем существуя. Поэтому, замедляться или ускоряться, кажется, решить нужно все-таки самому.

", "image": "https://lichkin.space/media/posts/3/bru-no-clock-1615141_1280.jpg", "author": { "name": "Eugene Lichkin" }, "tags": [ "Starting Pistols" ], "date_published": "2026-02-15T23:54:11+03:00", "date_modified": "2026-02-16T11:32:32+03:00" }, { "id": "https://lichkin.space/rassylka-starting-pistols-chto-eto-takoe/", "url": "https://lichkin.space/rassylka-starting-pistols-chto-eto-takoe/", "title": "Рассылка Starting Pistols — что это такое?", "summary": "Этот год я решил провести под установкой «Show your work», и первый эксперимент уже какое-то время крутится в Telegram-канале. Поскольку Telegram периодически испытывает сложности, еженедельные подборки того, чем я занимаюсь сейчас, и что мне кажется любопытным теперь будут размещаться здесь. Зачем это все? Довольно долгое…", "content_html": "

Этот год я решил провести под установкой «Show your work», и первый эксперимент уже какое-то время крутится в Telegram-канале. Поскольку Telegram периодически испытывает сложности, еженедельные подборки того, чем я занимаюсь сейчас, и что мне кажется любопытным теперь будут размещаться здесь.

\n

Зачем это все?

\n

Довольно долгое время я ломал голову над тем, как писать регулярно, не загоняя себя в перфекционизм. Мне всегда хотелось делиться идеями чаще, но каждый раз казалось, что нужно написать что-то законченное и выстраданное — а это забирает недели. 

Именно отсюда и растут ноги «Show your work»: хочется осмыслять любопытное, образовательное и любопытное в образовании чаще. Лучше способа поразмышлять о чем-то, чем через письмо придумать сложно; но главный вопрос остается — а как убрать барьер для письма?

Ответ нашелся в формате, который я уже давно люблю как читатель. У меня есть подборка авторов, чьи публикации или эссе приходят мне почтовой рассылкой — получается такой самодельный дайджест/журнал, который собираешь всю неделю чтобы не торопясь прочитать в воскресенье. Есть несколько авторов, кого я читаю первыми: это Остин Клеон (a writer who draws), Уоррен Эллис (писатель и сценарист, подаривший миру Transmetropolitan, который меня поразил до глубины души в старших классах) и Крэйг Мод (фотограф и писатель, который ходит пешком по Японии и ведет путевые заметки).

Что их всех объединяет? Они не пишут статьи — они, в основном, делятся списками. Интересные вещи, которые случились с ними за неделю или месяц. Книга, которую читают. Идея. над которой работают сейчас. Инструмент, который нашли. Когда-то я писал о том, что чтение списков это один из моих любимых видов чтения вообще. А читать списки вещей, которыми кто-то горит — кроличья нора похлеще Википедии! Черный ход в другие слои реальности, шорткат из знакомого информационного пузыря.

\n

Back to basics

\n

Когда-то давно, во времена моего кураторства в конференциях/стримах для учителей английского «ММСО.Шекспир» я всегда начинал стрим с подборки интересных событий: идей для уроков, ивентов, интересных инструментов. Простой формат «поделиться находками» включало режим постоянной «охоты за загогулинами», который здорово обострял внимание — и помогал во всем вокруг увидеть приглашение к размышлению. Так что этот эксперимент — в каком-то смысле возвращение к знакомому.

Я по-особому отношусь к почте, в том числе к электронной. И хочется не только получать такие письма, но и отправлять. Начинаем эксперимент — каждый понедельник здесь будет появляться подборка того, что я сейчас делаю, и того, что меня вдохновляет.

\n

Первые два выпуска рассылки я оставлю в Telegram-канале: выпуск один, выпуск два.

А новые будут появляться уже здесь каждый понедельник.

Ready, set, think!

", "image": "https://lichkin.space/media/posts/2/starter-pistol_1563445324.jpg", "author": { "name": "Eugene Lichkin" }, "tags": [ "Starting Pistols" ], "date_published": "2026-02-15T15:13:35+03:00", "date_modified": "2026-02-16T11:50:38+03:00" }, { "id": "https://lichkin.space/hello-world/", "url": "https://lichkin.space/hello-world/", "title": "Hello world!", "summary": "👋 Привет! Меня зовут Евгений Личкин, я учитель, методист, куратор, спикер — и автор этого блога. Более трети жизни я занимаюсь образованием в самых разных контекстах, и по-прежнему очарован им. Моя главная суперсила — это любопытство, curiosity. Почему это суперсила? У Ричарда Фейнмана была концепция…", "content_html": "

👋

\n

Привет!

Меня зовут Евгений Личкин, я учитель, методист, куратор, спикер — и автор этого блога. Более трети жизни я занимаюсь образованием в самых разных контекстах, и по-прежнему очарован им. Моя главная суперсила — это любопытство, curiosity.

\n

Почему это суперсила? У Ричарда Фейнмана была концепция «любимых проблем» — больших вопросов, которые всегда крутятся в голове. Когда ты читаешь книгу, смотришь фильм или натыкаешься на случайный факт, он автоматически проходит через фильтр этих проблем. Иногда что-то «выстреливает», как стартовый пистолет на соревнованиях — и запускается новый виток осмысления, который помогает решить большой вопрос, который занимал тебя долгое время. Чем шире пространство поиска — тем проще (и интересней) найти ответ.

Моя любимая «проблема» — образование. А это блог о любопытном, образовательном и любопытном в образовании, где я делюсь своими находками. 

\n

Welcome! 

", "author": { "name": "Eugene Lichkin" }, "tags": [ "Обо мне" ], "date_published": "2026-02-15T14:03:12+03:00", "date_modified": "2026-02-16T11:48:01+03:00" } ] }